Алексей (raven_yellow) wrote,
Алексей
raven_yellow

Category:

Минин и Пожарский

К концу 20-ых годов, богатых на отречение от старого мира, и его, старого мира, разрушение, под гражданином Мининым и князем Пожарским, установленным на Красной площади, зашаталась земля. Большевики решительно расправлялись с наследием царского режима. Памятник генералу Скобелеву – долой, Чудов монастырь – снести, памятники императорам – с особой яростью. А вот памятник Минину и Пожарскому стоит себе и стоит, и это нравилось не всем. Кто они такие-то?



На постаменте Минин назван «гражданином», а в старину про него говорили: «Художеством он был говядарь, не гуртовщик, а продавец мяса и рыбы» (И. Забелин). Минин был земский староста, был и начальник в то время судных дел у своей братии, а впоследствии и руководитель ополчения, возведшего на престол новую династию – Романовых. И Михаил Романов пожаловал купцу чин думного дворянина, по-нашему, депутата Госдумы.



А Пожарский вообще был князь, то есть по определению кровопивец. А то, что он до конца оставался верен царю и присяге и не стал «целовать крест» Тушинскому вору, когда все остальные воеводы и казачьи атаманы оптом сдавались кто полякам, кто самозванцу, в свете новой идеологии было скорее минус, чем плюс.



У поколения революционных романтиков действительно не было прошлого, оно жило будущим, а в будущем тогда никакой Святой Руси с ее героями, даже народными, не планировалось.

«Товарищ, винтовку держи, не трусь!
Пальнем-ка пулей в Святую Русь —
В кондовую, в избяную, в толстозадую!
Эх, эх, без креста!» (А. Блок)




Ленину очень нравилась книга по истории России историка-марксиста (и ученика Ключевского) Михаила Покровского; она и стала единственным школьным учебником по истории в СССР. Смуту Покровский называл «крестьянской революцией», Лжедмитрии были её вождями. И «агенты торгового капитала» в лице Минина и Пожарского подавляли эту революцию. Кстати, именно Покровский требовал запретить само понятие «русская история» как реакционное.



В статье «Пора убрать исторический мусор с площадей» публицист В. Блюм пишет: «В Москве, напротив Мавзолея Ленина, и не думают убираться восвояси "гражданин Минин и князь Пожарский " — представители боярского торгового союза, заключенного 318 лет назад на предмет удушения крестьянской войны» («Вечерняя Москва» от 27 августа 1930 года).



В школьном учебнике по истории СССР под редакцией другого авторитетного советского историка Исаака Минца ополчение Минина-Пожарского характеризовалось как "контрреволюционная армия". Это определение удивило даже Иосифа Сталина, который наложил на него краткую резолюцию: «Что же, поляки были революционерами? Ха-ха. Идиотизм».



Призыв к сносу памятника эксплуататорам поэтически поддерживает поэт Джек Алтаузен:

«Я предлагаю Минина расплавить,
Пожарского. Зачем им пьедестал?
Довольно нам двух лавочников славить,
Их за прилавками Октябрь застал.
Случайно им мы не свернули шею.
Я знаю, это было бы подстать.
Подумаешь, они спасли Рассею!
А может, лучше было б не спасать?»




Вносит свою лепту и Демьян Бедный:

«На краски октябрьского чудо-парада,
Ухмыляяся бронзовым взором глядят,
Исторически два казнокрада.
Никакой тут особенно нет новизны,
Патриоты извечно по части казны,
Неблагополучны.
Патриотизм с воровством неразлучны».




Это только кажется, что о подвиге Минина и Пожарского помнили всегда, совсем нет. Например, в вышедшей в 1816 году первой части "Истории государства Российского" Николая Карамзина среди героев Смутного времени фигурирует исключительно Пожарский, а Кузьма Минин вообще не упомянут. Потом выяснилось, что ополчение Минина и Пожарского конечно патриотическое, но не такое уж и русско-национальное.



Официально Дмитрий Пожарский и Кузьма Минин считаются лидерами русского патриотического движения, стремившегося изгнать из России оккупационные войска и положить конец иноземному игу. При этом забывают, что вожди освободившего столицу второго, так называемого земского, ополчения, в том числе и Минин с Пожарским, изначально предполагали сделать царем российского государства шведского принца Карла Филиппа из династии Ваза, родного брата короля Швеции Густава Адольфа: «Хотети б нам на Российское государство Царем и Великим князем Всея Руси государского сына Карла Филиппа Карловича, чтоб в Российском государстве была тишина и покой и крови крестьянской перестатие». Затем царствовать в России предложили брату германского императора Рудольфа Габсбурга Максимилиану. Избрание царем своего, русского, Михаила Романова в 1613 году было вызвано только затянувшейся реакцией иноземных кандидатов на престол, которые не успели внятно сформулировать свою позицию к началу Земского собора.



Собственно, героизация образов Минина и Пожарского началась в начале XIX века. С 1803 года велся сбор пожертвований на установку памятника на Красной площади. Сильно способствовало формированию имиджа освободителей Москвы их упоминание в высочайшем манифесте Александра I от 6 июля 1812 года — спустя две недели после начала войны с Францией. Для поднятия боевого духа срочно понадобились национальные герои.



Поэтому 200 лет спустя общественность забыла все нюансы и потребовала поставить народным героям памятник. Модель будущего монумента сделал скульптор Иван Мартос. Гравюру с изображением проекта разослали по всей России. Начался сбор пожертвований, но он очень затянулся, и пришлось еще долго сражаться с Наполеоном, выиграть войну, взять Париж, и потом уже на патриотическом подъеме собрать деньги.



Памятник был целиком отлит 5 августа 1816 года мастером Василием Екимовым. До этого столь огромный монумент никто так не создавал. На Медного всадника, например, ушло в 2,5 раза меньше металла, и отливали его частями три года. По замыслу Мартоса Минин и Пожарский должны стоять рядом. Но изображать представителей разных сословий на одном уровне не допускалось, и Дмитрия усадили на постамент. Высота Козьмы - 4,9 м. Моделями для памятника стали сыновья скульптора.



Фигуры Минина и Пожарского полые. Сначала создали полноразмерную модель из воска. Ее 45 раз обмазали смесью из толченого кирпича, пропитанного пивом, и просушили, обмахивая опахалами из перьев. Так образовалась внешняя огнеупорная оболочка. Затем внутренность скульптуры заполнили составом из алебастра и толченого кирпича, а воск выплавили. Пустое пространство залили расплавленной бронзой.



Изначально памятник должен был стоять в Нижнем Новгороде, но по настоянию императора Александра I 6 сентября 1817 году его доставили в Москву. Отлили скульптуру в Санкт-Петербурге и, поскольку железной дороги в России еще не было, несколько месяцев везли по воде через Нижний Новгород. Сегодня там установлена уменьшенная копия.



20 февраля 1818-го года при огромном стечении народа состоялось открытие первого гражданского памятника в Москве. Монумент представлял из себя бронзовую статую героев войны 1612 в античных одеждах. Нижегородский мещанин Минин, "спонсировавший" народное ополчение, стоя указывает на Кремль и вручает меч сидящему (вытянувшему раненую ногу) и опирающемуся на щит Пожарскому, призывая князя возглавить войско и изгнать оккупантов из Москвы. На гранитном пьедестале текст – «Гражданину Минину и князю Пожарскому благодарная Россия. Лета 1818».



Сам постамент украшен двумя бронзовыми барельефами. На лицевой стороне постамента помещено изображение «Новгородские граждане»: люди жертвуют имущество для Ополчения. Тут же - отец благословляет сыновей на ратный подвиг. В этой сцене Мартос изобразил себя: двое его сыновей участвовали в войне 1812 года.



На обратной стороне - ополченцы гонят неприятеля из Москвы. На коне – сам князь Пожарский.



Кузьма Минин, даром что не упомянутый Карамзиным, почитался всей Россией, и особенно московским купечеством. Это была их ролевая модель, мол, надо будет, и мы, купцы, Москву спасем. Но правила ведения бизнеса на Руси не менялись никогда, и про таких квасных патриотов москвичи придумали поговорку: «Борода-то Минина, а совесть-то – глиняна».



Со временем памятник стал одним из символов города, прекрасно вписавшись в Красную площадь. Поставленный не в самом её центре, а ближе к Торговым рядам, он удачно организовывал перед собой пространство. Однако на рубеже XIX и XX в.в. место рядом с ним превратилось в стоянку извозчиков и поворотное трамвайное кольцо. В 1889-1893 старые ряды были сломаны и заменены на современный торговый пассаж – новые Верхние торговые ряды (ныне ГУМ), но памятник остался на своём месте.



После революции Минин и Пожарский стали мешать: физически (парадам) и идеологически (обитателям Кремля). Скульптурную композицию поместили напротив нынешнего ГУМа, и по замыслу автора Минин указывает Пожарскому на Кремль, где в 1612 году засели поляки, и призывает их изгнать. В 1930 году на Красной площади построили Мавзолей, и Минин стал указывать Пожарскому туда, где с 1924 года лежало тело Ленина. Говорят, на памятнике кто-то даже оставил похабную надпись: «Смотри-ка, князь, какая мразь в Кремле сегодня завелась».



В 1930-ом году в своем «Фельетоне» вечный рупор власти Демьян Бедный пишет:

«Нет Минина, "жертва " была не напрасной,
Купец заслужил на бессмертье патент,
И маячит доселе на площади Красной,
Самый подлый, какой может быть, монумент!..
— В поход, князь! На Кремль! Перед нами добыча!
Кричит с пятернею одной у меча, а другой пятернею тыча,
На гранитный надгробный шатер Ильича!»




Но Демьян Бедный, всегда чутко державший нос по ветру, впервые сплоховал. На следующий день после выхода его «Фельетона» выходит газета «Правда», в которой со всей официальностью поэт обвиняется в «огульном охаивании всего русского». На Демьяном Бедным повисает дамоклов меч, ведь всем ясно, что такова теперь позиция Кремля.



Но у пролетарского поэта наблюдается полная потеря берегов, и он пишет самому Сталину письмо с возражениями. И немедленно получает ответ от него самого, после которого впору только застрелиться. Самое мягкое место в ответе Сталина, это, пожалуй, обвинение в клевете.



Для Демьяна Бедного это станет началом конца. Нет, его оставят в живых, более того, переселят на Тверскую, в дом для идейно близких литераторов. Но с этих пор поэт оказывается в немилости, и в дальнейшем будет себя вести тише воды, ниже травы.



В 1931-ом году Минин и Пожарский были перемещены со своего места к храму Василия Блаженного под тем предлогом, чтобы не мешали парадам. При новом местоположении потерялся смысл памятника – теперь Минин показывает неизвестно куда. В садике за оградой Покровского собора он стоит и по сей день, являясь первым в России монументом, посвященным не государю, а народным героям, и впервые в истории созданным не за казенный счет, а на народные пожертвования.



Материал взят из цикла передач «Сделано в Москве» и статьи Михаила Алексеева «Праздник войны и мошны». Фото без моих логотипов взяты из Сети.
Tags: Бедный, Мартос, Минин, Пожарский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 63 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →