Алексей (raven_yellow) wrote,
Алексей
raven_yellow

Categories:

Гостиница «Пекин»

1 октября 1949 года произошло великое событие: у советского народа появился Большой друг. В этот день на площади Тяньаньмэнь в Пекине была провозглашена Китайская Народная Республика. Коммунист Мао Цзэдун победил в гражданской войне при активной поддержке СССР, и тем стал главным китайцем на Земле.



А вот гостиница «Пекин» — памятник архитектуры сталинского классицизма, расположенный в центре города на пересечении Садового кольца и Тверской улицы, к советско-китайской дружбе практически никакого отношения не имеет.



В 1939 году здесь на «Маяковской» началось строительство довольно внушительных размеров здания. Оно должно было стать частью Главного управления лагерей НКВД, сокращенно ГУЛАГ, и ведомственной гостиницы при нём. Проект выполнил архитектор Дмитрий Чечулин, занимавшийся с конца 1930-х годов проектированием всего ансамбля площади Маяковского, высотной доминантой которой должно было стать здание НКВД.



К 1941 году стены будущей гостиницы и офисы ГУЛАГА были возведены почти полностью, но вмешались обстоятельства непреодолимой силы. Нет, конечно, в войну и станции метро открывали и дома возводили, но Гулаговское здание в центре Москвы так и стояло недостроенным.



Строительство возобновили в 49 году, и повод нашелся. Пекинские события 1949 года дали повод к ребрендингу долгостроя на Маяковской. На здании сразу застолбили дату постройки, хотя до готовности-то было еще далеко. Удивительно, но хоть строилась гостиница отныне под знаком китайской дружбы, здание получилось в типическом неоклассическом стиле.



Шквальная дружба с Китаем мобилизовала много разных сил. Советский поэт Михаил Вершинин по своему профилю вообще специализировался вот на таких стишках: «Родина наша снова сумеет щупальца вражьи отсечь. Берия наш – Родины страж – держит карающий меч». Но тут он мгновенно написал актуальное стихотворение «Москва – Пекин». Стихотворение увидел в газете Вано Мурадели и все запели: «Русский с китайцем братья навек…Москва – Пекин, Москва-Пекин…»



Только провозгласив свежесозданный социалистический Китай, Мао сразу отправился в Москву. Во-первых, засвидетельствовать веру и верность, во-вторых, отметить сталинское 70-летие. Только вот гостиница «Пекин» открылась уже после смерти Сталина – в 56-м году. И через год дружба между СССР и КНР дала трещину.



Мао приехал в Москву и выступил с утверждением: « В Китае имеется такое выражение: «Либо ветер с востока довлеет на ветер с запада, либо ветер с запада довлеет над ветром с востока». Я считаю, что нынешняя обстановка характеризуется тем, что ветер с востока довлеет над ветром с запада».



А в СССР, вот редкий случай, как раз дул ветер с запада. К тому же в Москве активно крошили культ личности Сталина. Культ личности Мао в это время наоборот креп по часам. Противоречия нарастали, и в итоге два коммунистических гиганта – СССР и Китай разругались вдрызг.



Умерший в 53 году Сталин, так и не застал новой гостиницы. Великая дружба осиротела. Оставшемуся Мао пришлось заново устраивать отношения с Советским Союзом, а не получалось. Наконец к 1956 году здание было готово. Новый первый секретарь ЦК - Никита Хрущев только затевал борьбу с излишествами в архитектуре, поэтому пока налицо были и излишества и роскошества.



Гостиница открылась торжественно. Но еще более торжественно, нет – торжествующе открылся ресторан при ней. Это был ресторан, чудо китайской кухни, которой Москва не видала и тем паче, не едала десятки лет.



Меню, от которого дошла до нас лишь первая страница, сохранило и маринованную свинину и невиданные креветки. Но не оставила в памяти главного хита ресторана Пекин. Он назывался «Вырезка фри кусочками - с выходом». Обычная вырезка в обычном фритюре, посыпанная экзотичным сычуаньским перцем – рубль тридцать – красная цена. Но «с выходом» - все 28 рублей.



Заказавшие «Вырезку с выходом» чинно сидели за столом. Вдруг из-за ширмы, прикрывавшей вход на кухню, выходила странного вида процессия. Впереди шел одетый в швейцарскую ливрею седоусый старик, который держал в одетых в белые перчатки руках две музыкальные тарелки. За ним шли два официанта, каждый из которых нес мельхиоровое блюдо солидных размеров, закрытое мельхиоровой же крышкой. Сзади шли три девушки-красавицы.



Седой старик ударил в тарелки. Сделав три шага, он грохнул еще раз. Заказавшие блюдо, но ни о чем не подозревавшие товарищи, с интересом смотрели на происходящее. Группа служащих ресторана тем временем двигалась явно в сторону их столика, не забывая через каждые три шага оглашать воздух грохотом меди. Наконец они подошли к цели. Швейцар заколотил в тарелки с удвоенной энергией, девушки неумело затанцевали, а официанты поставили перед обалдевшими гостями заведения по блюду с обычной порцией вырезки в тесте весом в сто пятьдесят граммов за 1/5 среднего месячного дохода. Затем процессия, уже без звукового сопровождения, ретировалась.



Однажды в зал зашли два настоящих узбека. По суровой моде того времени – в халатах и тюбетейках. Сели, посмотрели меню. Заказали. И тут один из них говорит, обращаясь к официанту: «Официант-ага, а вот эти штучки для чего?» И показывает на свернутые конусом обеденные салфетки. Официант подумал, что его разыгрывают. По его понятиям даже маленький ребенок должен был знать о предназначении этих предметов. Поэтому он решил подыграть веселым узбекам. «Это, – говорит, – чтобы подавать мне сигнал. Например, я принес вам холодную закуску, а вы ее съели. Тогда вы эти сигнальные конусы ставите себе на голову, я с кухни вижу, что надо поторопиться с горячим, и бегу к вам». И ушел, очень довольный своей находчивостью, даже по палочки забыл сказать.



Каково же было удивление официанта, когда через сорок минут он, выглянув в зал, обнаружил, что двое товарищей в халатах сняли тюбетейки и установили салфеточные конусы у себя на головах, придерживая их руками, чтобы те не упали. Немногочисленная в тот раннеобеденный час публика с удивлением взирала на странных людей в колпаках. К ним один за другим стали подходить официанты, глядеть в глаза и спрашивать, не их ли граждане узбеки ждут. Но те хотели видеть только «своего». Через несколько минут «их» официант неторопливо принес им горячее, говоря при этом: «Ну вот, видите, сигнал сработал, я уже вам все принес». Потом, выдержав небольшую паузу, сообщил: «А еще если конусы развернуть, то получатся отличные салфетки». Узбеки юмора не поняли и отставили «сигнальные устройства» в сторону. Потом в «Пекине» долго ходила следующая шутка: если официант задерживался со сменой блюд, то достаточно было на минутку-другую поставить себе на голову матерчатый конус, и его тут же звали с кухни коллеги.



Китайский ресторан в Белокаменной произвел общегородской фурор и немедленно угодил в большую литературу. Николай Глазков: «Им не нужны пустые хлопоты, не станут есть медуз в «Пекине» - как воробьёв большого опыта, не проведёшь их на мякине!» Александр Галич: «И пошли мы с ней вдвоем, как по облаку, и пришли мы с ней в "Пекин" рука об руку. Она выпила дюрсо, а я перцовую – за советскую семью образцовую!»



В 1959 Госторгиздат даже выпустил книжку «250 рецептов китайской кухни». Из этой книги советские граждане могли почерпнуть главную разгадку насущного вопроса – как приготовить трепанга.



Но отношения СССР и Китая даже на фоне медуз и трепанга катились под откос. Мао Цзэдуну не нравилась политика Хрущева, и сближение вечных соперников – США и СССР. Во время визита Хрущева на праздновании 10-летие КНР, Мао пригласил его в свою резиденцию и предложил искупаться. Хрущев плавать не умел вообще, а Мао Цзэдун легко переплывал Янцзы. Это унижение, когда он барахтался в сатиновых трусах, Хрущев не простил Китаю. Но гостиницу переименовывать не стал.



Над гигантским залом ресторана и в средней, высотной части здания были гостиничные номера высшего уровня. Это уже не двух-трехместные комнаты казарменного типа, как в служебной гостинице, а роскошные люксы, в которых иногда останавливались высшие чины госбезопасности из братских социалистических стран. Самые крутые номера на одиннадцатом этаже имели потолки высотой в шесть метров! Пятнадцатый этаж и помещения, располагавшиеся выше, были режимной, причем особо охраняемой зоной. В нее, кстати, входил и шпиль здания. Сотрудники гостиницы могли пройти туда только в сопровождении чекиста и по спецпропуску. А в люксах попроще, расположенных в открытой зоне отеля, могли размещаться и другие граждане.



В современных и не очень скромных интерьерах 1001 на 10 этаже и не узнать середины века, когда именно здесь временно квартировал Аркадий Райкин и здесь же репетировал со своим «театром миниатюр». Тогда же сюда на гастроли приезжали и в «Пекине» останавливались артисты Карцев и Ильченко. Они уже начинали репетировать тексты Жванецкого, и именно здесь в «Пекине» под хохот стен архитектора Чечулина возник «Авас».



Где-то здесь временно прописывалась и приезжавшая в Москву французская актриса Марина Влади. Правда, в «Пекин» она селилась для проформы. Оставляла в номере дубленку и уезжала ночевать к Высоцкому.



Высоцкий в свою очередь про «Пекин» не забывал, и на дружбе-ненависти оттаптывался регулярно: «Мао Цзэдун – большой шалун. Он до сих пор не прочь кого-нибудь потискать…», «Эти китайцы за несколько лет Землю лишат атмосферы!», «И ведь главное, знаю отлично я, как они произносятся,- но что-то весьма неприличное на язык ко мне просится: Хун-вей-бины...- это ж неприлично!»



Останавливались в «Пекине» и другие заграничные друзья СССР, например, французский мим Марсель Марсо, и американский артист левых убеждений Дин Рид.



Окончательно отношения с Китаем испортились в 1969 - после пограничного конфликта на острове Даманский. Счет убитых за те страшные 2 недели пошел на десятки человек, и это до сих пор крупнейший конфликт России и Китая за всю современную историю. Песню «русский с китайцем» положили на полку – братьями народа быть перестали.



Давно уже Пекин во всем мире стали называть не по-европейски Пекин, а по-китайски Beijing. Но московский язык геополитические перемены не задели, потому что здесь твердо знают: « И пусть Beijing далеко – Пекин всегда рядом».



Материал взят из цикла передач «Сделано в Москве». Фото без моих логотипов взяты из Сети.
Tags: Мао, Маяковская, Пекин, Хрущев, Цзэдун
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 81 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →