Алексей (raven_yellow) wrote,
Алексей
raven_yellow

Categories:

Станция метро «Маяковская»

Это было 6 ноября 1941 года, за день до главного государственного праздника – годовщины Октябрьской революции. К ноябрю войска Вермахта оказались меньше, чем в 200-ах км от советской столицы. Каждый вечер над совершенно темной Москвой проносились германские истребители. Город оказывался под дождем из зажигательных, осколочных и фугасных бомб. И только у станции метро «Маяковская» происходило странное оживление.



Здесь было так же тихо, как во всей Москве. Но у входа стояли люди в знакомой каждому советскому человеку форме. Это были сотрудники НКВД, самые страшные люди страны. Но к ночной «Маяковской» они пришли не по чью-то душу, они охраняли мероприятие. Пока снаружи было тихо, внизу, на глубине 33 метров, раздавались, как писали газеты, бурные и продолжительные аплодисменты.



Прямо на станции метро, там, куда не долетел бы ни один немецкий фугас, закончилось бурное празднование преддверия 7 ноября. Вся верхушка Советской власти, генералитет армии, а также показательные образцовые рабочие и крестьяне послушали речь Сталина, потом концерт, и пришла пора разъезжаться.



Первым судно покинул капитан. В вагон метро зашел главнокомандующий Иосиф Сталин, за ним – наркомы и маршалы, рядом с ним взялся за поручень Лаврентий Берия, второй человек в государстве и начальник мерзнущих на морозе офицеров НКВД. На коротком перегоне между Маяковской и Белорусской поезд, уже прилично разогнавшись, вдруг очень резко затормозил. И в вагоне, в котором находилось все руководство страны, воцарилась мертвая тишина.



«Маяковская», конечно, не главная станция московского метро. Не в самом центре, пересадки нет, вокзалов вокруг нет, МЦК тоже нет. Но здесь и Тверская улица, и Садовое кольцо, и Патриаршие пруды… Ну а в плане исторических событий – явно одна из первых.



Эту станцию начали строить вместе со всей зеленой линией в 1935-ом году. Имя Маяковского она тогда еще не носила. Прошло 5 лет со времени смерти поэта, и его имя стало потихоньку вымываться из литературы и жизни, а станция называлась, согласно точке на карте, «Триумфальная площадь».



Да и сама станция выглядела совсем иначе, она была похожа на ренессансную базилику где-нибудь в Италии, главные арки с лепными украшениями, своды с фресковой росписью, как-то не по-советски. Хотя к тому времени в Москве наступает нео-ренессанс, этот стиль выходит из сталинского ампира, этакое итальянское Возрождение, перенесенное на советскую землю.



Но когда проект был уже готов, выяснилось, что в конструировании допущено несколько ошибок. Свод мгновенно дает трещины, легкость и воздушность оборачивается смертельной опасностью. Надо все переделывать. К тому же, станция меняет название, потому что незадолго до этого лично Сталину пишет лично многолетняя подруга и вечная любовь Маяковского Лиля Брик.



«Дорогой тов. Сталин! Прошло почти 6 лет со дня смерти Маяковского, и он остался крупнейшим поэтом нашей революции, но далеко не все это понимают. Книг Маяковского в магазинах нет, купить их невозможно, из учебников выкинули поэмы «Ленин» и «Хорошо». Я одна не могу преодолеть эти бюрократические незаинтересованности и сопротивления, и обращаюсь к Вам, т.к. не вижу иного способа реализовать огромное революционное наследие Маяковского. Брик».



«Товарищ Ежов! Очень прошу Вас обратить внимание на письмо Брик. Безразличие к памяти Маяковского и его произведениям – преступление. Если моя помощь понадобится – я готов. И.В. Сталин».



После таких слов Маяковского повсеместно возвращают. Пастернак горько шутит, что его стали насаждать принудительно, как картофель при Екатерине. Ассортимент книжных магазинов резко меняется, школьная программа переформатируется, и станция «Триумфальная площадь» становится «Маяковской». И она не может быть ренессансной, она должна быть в новом стиле, ар-деко.



Вообще, ар-деко это строгий, респектабельный стиль Западной Европы и Америки, это роскошь, богатство и большие возможности, необычные формы, неброские цвета, это дорогие материалы, потому что мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи. А также атланты, атлеты и супергерои. То есть просто гимн капитализму. Для ар-деко характерны стальные элементы в архитектуре, сталь это сила.



С 38-го года московские кавалеры подводят своих барышень к колоннам и как бы невзначай спрашивают: «Хочешь, фокус покажу?» Потом берут монетку и раз – она едет по прорези в арке, делая полный полукруг. Дальше начиналась байка: «А ты знаешь, что в 39-ом году потерпел крушение лучший германский дирижабль Граф Цеппелин, а наши тогда делали свой лучший дирижабль Циолковского. А когда Цеппелин рухнул, мы решили, ну его, Циолковского порезали на полоски, и вот оно, метро!»



Но это полное вранье. Архитектор Алексей Душкин, проектировавший станцию, очень хотел сделать колонны из нержавеющей стали. Нигде во всем СССР, кроме как на «Дирижаблестрое», не могли изготовить такие дуги из нержавейки. А поскольку метро – это дело не меньшей государственной важности, чем дирижабли, заказ приняли. Отсюда и легенда о разрезанном на полоски дирижабле. Скорее, это дуги, так никогда дирижаблем и не ставшие.



Теперь, когда станция превратилась из подземного дворца в поэтический летательный аппарат, ей понятное дело понадобилось небо. Без неба же не полетаешь. Все дело в волшебных пузырьках – решил архитектор Душкин, и потолок станции взлетел еще выше. В этих плафонах должны были появиться куски неба.



Когда там под землей искали художника для изображения неба, выбор оказался очевиден. Это был Александр Дейнека – поэт от советской живописи, восхищавшийся всем атлетичным, монументальным, а главное – воздушно-летательным под стать и Маяковскому и «Маяковской».



Серия из 35 мозаик называется «Сутки советского неба». Все начинается с рассвета.



Потом советский народ осваивает небо всеми возможными способами. Летит на самолетах.



Прыгает в высоту.



Рассекает воздух с трамплина.



Выращивает подсолнухи и мандарины.



Строит, играет и жить помогает.



А потом закат. Он почти такой же, как рассвет, только свет с другой стороны.



Эти мозаики мало того, что шедевры, доступные абсолютно любому пассажиру подземки, так еще и живое пособие по истории. Например, эта мозаика изображает прыгуна с шестом, причем бамбуковым. Такие использовались до 45 года, потом их сменили на металлические.



А это стратостат – приспособление для путешествия в стратосферу, это от 11 до 50 километров. СССР разумеется в стратосферу тоже метил, и первый стратостат, запечатленный на мозаике Дейнеки, назвал в честь себя – СССР-1.



А это «Девушка с веслом» – хит парковой скульптуры работы Ивана Шадра. Первоначально девушка с веслом появилась в Парке Горького и была обнаженной, но ко времени открытия станции ложно-общественный стыд победил – девушка оделась.



И легенда тех лет – самолет АНТ-25. Под командованием главного супермена Советского Союза - летчика Валерия Чкалова – он совершит беспересадочный перелет по маршруту: Москва, Северный полюс, Ванкувер и займет достойное место в небесном иконостасе.



Вот только, чтобы увидеть мозаики, нужно встать прямо под ними. Выходящие из поезда, 34 окна в советское небо сразу не видят, и чаще всего спешат по делам. Мозаики ушли из реального пространства, стали «невидимыми», по-настоящему «небесными», частью второго измерения, которое откроется только тому, кто покажет свою «волю видеть» – нужно встать прямо под ними и поднять голову.



Станция глубокого залегания «Маяковская» поменяла свое назначение лишь единожды в своей истории. В 1941 году, когда Красная Армия терпела бедствие, и Вермахт подходил к Москве вплотную, каждый вечер «Маяковская» становилась бомбоубежищем.



За несколько дней до дня годовщины октябрьского переворота 2000 москвичей получили вот такие приглашения. Это было удивительное мероприятие: торжественное заседание Моссовета в осажденной Москве. Адрес указан не был, его сообщали устно: «Станция метро «Маяковская».



В тот вечер поезда перестали ходить раньше 7 вечера, бомбоубежище тоже не функционировало. Москвичей в тот вечер оберегал дух Великого Октября, станцию оцепили, из соседних театров принесли стулья, много стульев. Из Большого театра – трибуну. Невесть откуда - мандарины, самолетом из Куйбышева – артистов. Ровно в 19 часов появился Иосиф Сталин.



После бурных, продолжительных, несмолкаемых, кажущихся бесконечными, оваций вождю настало время уезжать. И вот Сталин и вся его сталинская рать оказываются в вагоне, состав разгоняется и…резкая остановка в темноте. В вагоне с высшим руководством страны настала гробовая тишина. Но через несколько секунд вагон поехал.



Тем более что главная причина остановки была совсем нелепа. В момент следования поезда с верховным главнокомандующим по пути пробежала большая серая крыса. Машинист, и без того переживавший из-за возложенной на него задачи, не справился с нервами и дал по тормозам. В этот момент во всем московском метрополитене было только одно существо, которое не боялось Сталина.



А станция «Маяковская» продолжила вначале спасать людей от немецких бомб и фугасов, а потом перевозить. Сейчас здесь ежедневно оказывается 59000 человек. А к нулевым годам «Маяковская» получила второй выход, для эпохи лужковского барокко неожиданно элегантный и свежий. И к тому же из-под земли и прямо в дейнековские облака.



Материал взят из цикла передач Владимира Раевского «Сделано в Москве». Фото без моих логотипов взяты из Сети.
Tags: Маяковская, метро, метрополитен
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 90 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →