Алексей (raven_yellow) wrote,
Алексей
raven_yellow

Category:

Английский клуб

В Москве было очень традиционное место, куда мечтали попасть министры и богатые предприниматели, но смиренно ждали своей очереди. И наоборот, критиков режима и декабристов оттуда не исключали.



Роскошная колоннада в 12 колон украшает фасад дворца Гагариных на Страстном бульваре. Дворец построил Матвей Казаков в семидесятые годы 18-го века, а в начале 19 века здесь разместился Московский Английский клуб.



Вот к этому парадному подъезду 3 марта 1806 года во втором часу пополудни съезжались гости, ведь Московский Английский клуб давал обед в честь победителя в Шенграбенском сражении генерала Багратиона.



Лев Толстой подробно описал этот обед в романе «Война и мир», ведь граф Ростов со времен основания Английского клуба был его членом и одним из старшин. И графу поручили от клуба организовать торжества в честь Багратиона. Потому что никто не умел на такую широкую руку так хлебосольно организовать обед. И особенно потому, что никто не мог и не хотел приложить свои деньги, если понадобится, для организации обеда.



Граф расстарался на славу. Была исполинская стерлядь, ананасы, земляника. Николай Ростов даже пошутил, что, похоже, генерал Багратион меньше хлопотал готовясь к Шенграбенскому сражению, чем его папенька нынче.



Присутствовали 250 членов клуба и 50 человек гостей. Немного, учитывая, что в разные годы членами клуба были от 300 до 600 человек. В ожидании Багратиона составили большие и маленькие кружки, где говорили о политике, военных успехах и не успехах России. Один сановник конфиденциально рассказывал, что из Петербурга прислал Уваров узнать мнение москвичей об Аустерлице.



С появлением Багратиона начался пир, с тостами, разбиванием бокалов. Приглашенные песенники пели кантату в честь победителя.

«Тщетны россам все препоны,
Храбрость есть побед залог.
Есть у нас Багратионы,
Будут все враги у ног».


Позже Английский клуб устраивал торжественные обеды в честь генералов Ермолова, Воронцова, Барятинского – героев русско-японской войны.



Первый Английский клуб появился в Санкт-Петербурге в 1770 году, а в Москве его устроили в 1772. Попасть в члены Английского клуба было непросто, ибо число членов ограничено уставом, и в пять раз меньше числа кандидатов, из которых многие по 15 лет дожидаются очереди, ведь звание члена клуба пожизненно.



Как там у Грибоедова: «А что ваш батюшка, все Англицкого клоба старинный верный член до гроба?» Например, граф Клейнмихель, главный управляющий путями сообщения, так и не дождался своей очереди.



Баллотируется кандидат членами клуба, если не будет избран, то навсегда должен отказаться от чести стать членом Английского клуба, ибо вторичное голосование запрещено уставом. Так, например, был забаллотирован знаменитый Сила Сандунов, сперва актер, а затем банщик.



Все важные вопросы жизни клуба решались голосованием. Выбор новых членов, администрации, старшин, изменение устава. За образец были взяты джентльменские клубы Великобритании, созданные для проведения досуга вне дома в респектабельной компании.



Вот как перечислял достоинства английского клуба в 1842 году писатель Загоскин в книге «Москва и москвичи» (да, да, Гиляровский позже позаимствовал это название): «Представьте себе, что вы человек небогатый и не можете много тратить на свое удовольствие, но вам посчастливилось стать членом Английского клуба. И вот каждый вечер, попив дома чайку, вы отправляетесь в клуб. Здесь вы находите почти всех своих знакомых, можете общаться, можете заняться чем-то ещё.



Карты требует денег – играйте в шахматы или читайте свежие журналы, на выписку которых клуб тратит несколько тысяч в год. Дома вы бы провели вечер в низеньких, плохо протопленных комнатах, а здесь вам принадлежат роскошные залы. Дома прислуга состоит из полусонной служанки, ну или кухарки, а здесь к вашим услугам 40 официантов, вежливых и проворных». И все это в 1842 году стоило 75 рублей в год, 20 копеек в день. Да, за обеды надо было доплатить отдельно, но завтраки в обеденные дни были бесплатными.



Английский клуб занимал дворец Гагариных на Страстном бульваре с 1802 по 1812 год. Здание сильно пострадало во время московского пожара. Перед нашествием французов старшины успели зарыть клубную посуду, и тем спасли ее, а вот помещение клуба пришлось искать новое. И со временем дворец передали больнице, москвичи знают этот комплекс как Новую Екатерининскую больницу. Здесь почти 200 лет лечили людей. Но современному лечебному учреждению тесно в старинных палатах и для больницы построили новое здание, а сюда въехала Московская городская дума.



Все члены клуба могли пригласить только одного гостя и полностью отвечали за его поведение. Как-то гость Маркова, князь Енгалычев, проиграл в клубе 4000 рублей и долг не отдал. Маркова исключили из клуба. Опасаясь подобных случаев, рассудительные члены клуба заранее записывали одного из друзей, бывших в отъезде, и на просьбу взять в клуб честно говорили: «Извини, брат, я гостя уже пригласил».



После войны двенадцатого года Московский Английский клуб поменял несколько адресов, и наконец, на много лет обосновался в доме графа Разумовского на Тверской, в «Доме со львами». Это знаменитые львы, которых воспел Пушкин в «Евгении Онегине» и, наверно, самые смешные животные Москвы, потому что они похожи и на крокодилов, и на обезьян.



Дворец построил один из лучших мастеров зрелого классицизма Москвы Доменико Жилярди в начале девятнадцатого века. На Тверской было много подобных дворцов, может быть, не такого размаха, но схожей планировки – в глубине участка за парадным двором главный корпус, по сторонам флигели. Но до наших дней без перестройки дошла только эта усадьба. Потому что с 1831 года в ней размещался Английский клуб, а после революции – музей.



Лев Толстой описал Английский клуб на Страстном бульваре в «Войне и мире», а клубное здание на Тверской – в «Анне Карениной». Толстой сделал князя Облонского членом клуба, а Левина – его гостем. Сам Лев Николаевич жил в Москве только зимой, иногда приезжая из Ясной Поляны на пару месяцев, поэтому в клуб записывался тоже гостем, чтобы не платить вступительный и годовой взнос.



В бильярдной клуба до последнего времени стоял китайский бильярд, на котором Толстой как-то проиграл проезжему офицеру тысячу рублей, а денег на выплату с собой не было. Клубные же правила строги, можно и на черную доску попасть. К счастью, в клубе оказался издатель Катков, он выручил Толстого, а через некоторое время в катковском «Русском вестнике» появилась повесть Толстого «Казаки».



Английскому клубу не пришлось ничего менять в планировке здания. Для нужд клуба как нельзя лучше подошли парадные покои дворца Разумовских, они просто получили иное назначение. Шляпы, калоши и шпаги оставляли внизу, затем поднимались по главной лестнице. Посетители встречал аванзал – большое помещение с необыкновенно удобными, мягкими диванами, где члены клуба после обеда переваривали пищу в клубах дыма ароматных сигар.



Из аванзала проходили во фруктовую, там на столах стояли фрукты и конфеты и дальше в парадную столовую. Сцена в столовой – единственное место, куда пропускали женщин, и то только в составе хора. По правилам, в Английский клуб женщины не могут заходить, посуду и полы мыли только мужчины.



В Великобритании все премьер-министры от Консервативной партии обязаны быть членами Лондонского клуба «Carlton». Серьезные затруднения возникли, когда премьер-министром стала Маргарет Тэтчер. И совет клуба провозгласил госпожу Тэтчер «почетным мужчиной», ведь невозможно принять в члены клуба даму.



Ну а в Московский Английский клуб дам приглашали на торжественный завтрак, показывали им сад и залы, хотя и не все, только во время торжеств в честь коронации очередного императора. Правда, таких дней за всю историю клуба было только три: в 1856, 1883 и 1896 годах.



Обеды в клубе устраивали два раза в неделю, но случались и экстраординарные обеды, например, в честь возвращения из-за границы его сиятельства общелюбимого и уважаемого градоначальника князя Дмитрия Владимировича Голицына. В журнале старшин было записано, что тостов должно быть провозглашено 6, и шампанское при них подавать за счет клуба. Традиционно, остальные вина, напитки, мороженое, кофе оплачивали члены клуба.



Тот праздник в честь общелюбимого градоначальника стоил 7000 рублей. Обедало 600 с небольшим человек. Члену клуба обед стоил 3 рубля, а обходился в 10. Откуда брали деньги? Ну, во-первых, членские взносы, затем процент с денег, положенных в рост, и наконец, штрафы. Не возобновлял несколько лет билет, был в отъезде – заплати 300 рублей, взял журнал из библиотеки – штраф. Клуб закрывался в полвторого ночи, но ведь ночью самая карточная игра! Игроков не выгоняли, но брали с них приличный штраф.



Играл здесь и Пушкин. Александр Сергеевич был страстный игрок. Однажды, весной 1829 года он играл всю ночь со знаменитым московским помещиком, игроком Огонь-Догоновским, Пушкин потом его прописал как славного Чекалинского в «Пиковой даме». Так вот, в ту ночь Пушкин проиграл 24 тысячи 800 рублей, обещал отдать карточный проигрыш за четыре года, но не смог. И уже после смерти поэта его долги из казны отдавал Николай I.



В Английском клубе была прекрасная библиотека, газеты и журналы выписывали на русском, немецком и французском языках. По-английски только одно издание, английский язык в Москве знали немногие, от Англии в клубе было только название и дух независимости. Пушкину приписывают шутку: «Какое странное название – Московский Английский клуб! Я знаю еще более странное – «Императорское человеколюбивое общество».



Александр Сергеевич описал Английский Клуб в своем самом известном произведении:

«Москва Онегина встречает
Своей спесивой суетой,
Своими девами прельщает,
Стерляжьей потчует ухой.
В палате Англицкого клоба,
(Народных заседаний проба)
Безмолвно в думу погружён,
О кашах пренья слышит он».




Английский клуб исключал членов только за непорядочное поведение внутри клуба. Случались стычки, ссоры, порой не платили карточные долги, и тогда члены клуба решали участь товарища баллотировкой. В ящик опускали белые и черные шары. Баллотировку стараюсь проводить в среду или субботу, это обеденные дни, и в клубе была особенно людно. Баллотировка считалась состоявшейся, если свои шары и опустили хотя бы 45 человек.



Никакие внешние события не влияли на жизнь Английского клуба. После осуждения декабристов ни один из них не был исключён, и они продолжали числиться членами, и по возвращению с каторги через 30 лет должны были, как все, заплатить штраф и возобновить билет. Чаадаев, объявленный властями сумасшедшим за свои сочинения, до конца жизни был завсегдатаем Английского клуба.



После 17 года здесь разместился Музей революции. Ныне он переименован в Музей современной истории России. Кстати, первая книга Гиляровского о Москве называлась «От английского клуба к Музею революции», и только потом появилась хрестоматийная «Москва и москвичи».



Материал взят из цикла передач Михаила Жебрака «Москва англицкая». Картинки без моих логотипов взяты из Сети.
Tags: Английский клуб, Жебрак, пешком
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 60 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →