Алексей (raven_yellow) wrote,
Алексей
raven_yellow

Categories:

Любовный треугольник с тройным самоубийством

«Не льсти себе, что ты сошел с ума, для этого надо тренироваться всю жизнь»

Одно из самых необычных и интересных надгробий в Москве – работа скульптора Андреева (автора знаменитого памятника сидящему Гоголю) на могиле известнейшего предпринимателя и театрального мецената Николая Тарасова. Правда, оригинальная скульптура исчезла, и только голова Тарасова оказалась в музее МХАТа. Сейчас на могиле точная копия андреевской работы, установленная в 1991 году.



Этот памятник упоминается в книге «Русская монументальная скульптура» как уникальный и не имеющий аналогов среди русских надгробий. Скульптурная композиция представляет собой бронзовую фигуру, лежащую на постаменте, смертном ложе, которое поддерживают плакальщицы. Лицо Тарасова отливали по посмертной маске. Памятник окружен высокой кованой оградой, которую изготовили по рисункам Андреева в Венеции.



Осенью 1910 года Москву облетела сенсационная новость: миллионер, меценат, владелец одного из изысканнейших московских особняков на Спиридоновке, ловелас и красавец Николай Тарасов покончил с собой. Первому столичному жениху было всего 28 лет. Трагедия произошла в доходном доме Михайлова на Большой Дмитровке.



Московские газеты писали: «Утром, в 10 часов, прислуга услышала грохот и шум, раздавшийся из спальни господина Тарасова, и поспешила туда. Глазам ее представилась ужасная картина: на кровати в луже крови лежал Тарасов и тяжело стонал. Тотчас же было послано за врачом, которому пришлось констатировать смерть. Покойный никаких записок не оставил».



О загадочном самоубийстве Николая Тарасова судачил весь столичный бомонд. Это и понятно, молодого миллионера называли баловнем судьбы. Он обладал не только огромным состоянием, но и прекрасным вкусом, и считался одним из законодателей московской моды. Тарасов был типичным московским денди, представителем "золотой молодежи" того времени, у него было все самое-самое – один из самых быстрых первых автомобилей в Москве, лучший парфюм, который существовал только в одном экземпляре.



Буквально накануне самоубийства судьба преподнесла Николаю Тарасову щедрый подарок – он унаследовал один из самых роскошных особняков в Москве на Спиридоновке. Это была очень дорогая, затратная постройка. Архитектором проекта стал замечательный русский мастер Иван Жолтовский, который никогда не изменял своей самой большой любви в этой жизни – стилю классицизма.



Дом на Спиридоновке напоминает дворец. Иван Жолтовский при строительстве особняка ориентировался на творение знаменитого итальянского мастера Андреа Палладио – палаццо Тьене, построенное в городе Виченце в XVI веке. Внутренняя отделка под стать итальянскому замку. Потолки парадных комнат покрыты фресками. Заказал эту "сказку былых времен" Гавриил Тарасов, дядя знаменитого самоубийцы.



Здание это принадлежало богатой армянской семье Тарасянов, которые происходили из города Армавира, торговали ватой. Однако особняк на Спиридоновке так и не стал родовым поместьем Тарасовых. Более того, ни один из представителей династии не прожил в этом доме ни дня. Сам Габриель Тарасов, так и не пожил в этом здании. Закончили строительство уже тогда, когда он умер. На фасаде надпись на латыни «Габриэль Тарасов сделал лета Господня…», цифры с годом постройки утрачены.



Немирович писал о Николае Тарасове: «Трудно встретить более законченный тип изящного, привлекательного, в меру скромного и в меру дерзкого денди. Вовсе не подделывается под героев Оскара Уайльда, но заставляет вспомнить о них». Тарасов отличался яркой красотой, эрудированностью и, мало того, всесторонней одаренностью. С одинаковой легкостью писал стихи, пьесы, скетчи, пародии и рисовал карикатуры, эскизы костюмов, да и просто картины.



Миллионер Николай Тарасов был большим поклонником театра. Его имя стало известно в артистических кругах Москвы после щедрого подарка, который он преподнес руководителям МХАТа. Тарасов особое внимание уделял Художественному театру. Однажды даже деньгами выручил Станиславского и Немировича-Данченко, когда они на гастролях в Германии попали в долговую яму. Тарасов безвозмездно пожертвовал знаменитым режиссерам 30 тысяч рублей, по тем временам немалая сумма.



В результате были спасены не только гастроли, но и репутация МХАТа. С этого момента Николай Тарасов стал одним из главных спонсоров театра. И вместе с деловым партнером и другом Никитой Балиевым при МХАТе открыл кабаре под названием "Летучая мышь", в котором устраивались знаменитые мхатовские капустники. Когда приятели в первый раз спустились в подземелье, им навстречу метнулась летучая мышь. Так и возникло название. Помещение для “Летучей мыши” Балиев с Тарасовым нашли в доме Перцова в Курсовом переулке.



Впрочем, молодой миллионер увлекался не только сценой и зрелищами, но и актрисами и имел славу штатного столичного сердцееда. Тарасов был не так уж счастлив в любви. Всерьез увлекся замужней дамой – Ольгой Грибовой, ученицей Немировича-Данченко. А она его бросила – завела себе другого. И добро бы – какого-нибудь гения, перед гениями Тарасов привык молча и скромно склонять голову. Но ее новый избранник был довольно ничтожен: юнец, папенькин сынок Николай Журавлев.



У Журавлева были одни карты на уме. Вот он и проигрался в пух, спустил чужие деньги. Бросился к Грибовой за помощью, грозил самоубийством. Ольга, попутно кокетничавшая (а может, и не только кокетничавшая) еще и с третьим Николаем – миллионером Рябушинским, кинулась за помощью к нему. Тот, вроде бы, был в нее страстно влюблен.



Но Николай Павлович Рябушинский денег сопернику не дал. И это несмотря на то, что он был известным прожигателем жизни, легкомысленно швырял деньги направо-налево, у него была вилла «Черный лебедь», во дворе в будке на цепи сидел леопард.



Тогда Грибова не нашла ничего лучше, чем обратиться к Тарасову. Уж на что жертвенный человек – но все-таки эта просьба показалась ему унизительной. Отказал и он, в самых изысканных выражениях. В итоге Журавлев, не получив помощи, выполнил свою угрозу и застрелился. Вслед за возлюбленным покончила с собой и Грибова. Драма произошла в особняке Щербакова-Грибова на улице Огородная слобода.



Правда, в газете немного поспешили объявить ее мертвой – она попала не прямо в сердце и жила еще три дня. Все это время Николай Тарасов названивал в больницу, справляясь о ее здоровье. И ведь у него уже началась после расставания с ней другая жизнь. Завязался новый роман – с восходящей звездой МХТ Алисой Коонен. Но когда Ольга Грибова все-таки умерла, Тарасов вынес себе приговор.



Как он мог отказать ей, такой прекрасной и ранимой, в сущей безделице – в деньгах? Как мог опуститься до мелочности, гордыни и отвратительной ревности? Тарасов понимал: вся театральная Москва винит в этой драме только его. Когда пришла страшная весть о смерти Грибовой, молодой миллионер уже принял решение. Он накрылся одеялом, чтобы не услышали соседи, и выстрелил себе в висок.



Там было еще одно страшное и дикое обстоятельство. Одна экзальтированная дама, подруга Грибовой, узнавшая о ее смерти часом-другим ранее Тарасова и посчитавшая виновником именно его, позволила себе жестокую выходку: послала на квартиру Николаю Лазаревичу могильный венок и гроб. Не понятно, застал ли Тарасова в живых этот «подарок», или пришел несколькими минутами позже. Хочется верить, что все-таки – позже. Но как бы то ни было, когда явилась полиция, гроб с венком уже стояли у дверей.



Николай Павлович Рябушинский и не подумал присоединиться к этому «клубу самоубийц». Он был слишком здравомыслящим для таких жестов. Его личный декоданс ограничивался леопардом и прочими диковинками виллы «Черный лебедь», да еще поддержкой символистов: Брюсова, Белого, Блока, Бальмонта. Для них он сделал, пожалуй, не меньше, чем Тарасов для Московского Художественного.



Алексей Грибов, муж роковой красавицы Ольги, владелец дома 5 по Огородной слободе, все это время тихо пил. А овдовев, и вовсе ушел в загул, и в скором времени сам тоже умер – в момент, когда протянул руку к очередному бокалу с вином. После смерти Тарасова театру пришлось самостоятельно зарабатывать свой хлеб. Ну а Никита Балиев просто убит горем. Как назло, его в роковой час не было рядом с другом. Был бы, может, все сложилось бы иначе.



Теперь о трагедии напоминает только памятник на могиле Тарасова. И это хоть и по-своему красивый, но странный, даже шокирующий памятник: скульптор запечатлел момент самоубийства. Трудно назвать другое надгробие, на котором изображен не живой человек, а мертвый. Впрочем, надо отдать должное, этот памятник отлично отражает эпоху декаданса. Вся эта история ее отражает. Тройное самоубийство в стиле модерн.



Материал взят из цикла передач «Нераскрытые тайны» и статьи Ирины Стрельниковой «Дом Щербакова-Грибовых. О тройном самоубийстве». Фото без моих логотипов взяты из Сети.
Tags: Грибова. Нераскрытые тайны, Любовный треугольник, Тарасов
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 59 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →