О фильме «Служебный роман»
Время от времени Москва превращается в самостоятельную рязановскую актрису, и начинает играть в фильме свою собственную роль. Домами главных героев, пейзажами и натюрмортами, привычками москвичей 70-ых годов, автомобилями и общественным транспортом. Она явно хочет что-то нам сказать.
Случилось так, что 25 сентября 1976 года выпал самый ранний снежный покров за всю историю метеорологических наблюдений в Москве. В этот день Эльдар Рязанов вовсю снимал фильм «Служебный роман». Пропустить сентябрьский снег он не мог. В итоге фильм стал длиннее на 3,5 минуты, но оно того стоило.
Рязанову было очень важно показать крайне нетипичную, снежную на зелени, Москву. Ведь во всем остальном он был исследователем всего типичного: помещал героев в типичные интерьеры, одевал их в типичную одежду, а потом сталкивал эти типы, и от столкновения высекал искры чего-то нетипичного. Так устроен и «Служебный роман», начинался он вполне типично.
В 1971 году молодые драматурги Эльдар Рязанов и Эмиль Брагинский всего за 22 дня написали пьесу «Сослуживцы». Это была нехитрая производственная драма, главным образом, труд был совершен, чтобы получить за него деньги. Но пьеса неожиданно стала популярной и попала в репертуар десятков театров СССР.
Тогда же, в 1971 году пьесу «Сослуживцы» поставили и в Москве, в Театре Маяковского. Режиссером стал Борис Кондратьев, работа была принята с восторгом, и ее решили сохранить для потомков, сняли на телевидении. Новосельцева играл ученик Станиславского Борис Левинсон, Калугину – прима Маяковки Галина Анисимова.
Драматург Рязанов с интересом наблюдал за театральными постановками своей пьесы, но кинорежиссер Рязанов, увидев ее же на экране, стерпеть уже не мог. Все получилось совсем не так, как писал Рязанов. А это значило, что надо во что бы то ни стало, обязательно, поставить «Сослуживцев» самому. Лучше всего под другим именем, например, «Служебный роман».
В первую очередь уже известных героев из пьесы надо было расселить. Это были типичные герои, они принадлежали к определенным типажам, и расселить типичных героев надо было тоже типично, так чтобы зритель мгновенно понимал, кто есть кто. Так главный герой Анатолий Новосельцев, человек маленький, скромный, сотрудник непонятного статистического учреждения, живёт еще в старой Москве, переулок Чернышевского, дом 4 стр. 1.
Этот странный переулок пересекает сам себя под прямым углом. В 2014 году дом Новосельцева сгорел, его восстановили в такой же форме, как он был, но теперь он лоснится и сверкает свежей отделкой.
Людмила Прокофьевна Калугина у нас большой начальник, руководит статистическим управлением, поэтому живет она в статусном доме-свечке на Большой Никитской. Этот дом построили в 1974 году, буквально за пару лет до съемок фильма. Это новёхонькое элитное партийное жилье.
Калугина живет около площади Никитских ворот, которая мелькает в фильме. На ней мы видим Кинотеатр Повторного фильма. Здесь повторно показывали фильмы, которые уже сходили с широкого проката.
Но кинотеатр был, скорее, знаменит тем, что в нем показывали и те фильмы, которые не вошли в широкий прокат. Так, например, здесь показывали фильмы Тарковского, и многие другие, которые формально не были запрещены, но к широкому прокату не были рекомендованы. Так что место легендарное.
Оля Рыжова живет далеко и на работу добирается трудно. Платформа Лосиноостровская это не совсем загород, в 1976 она уже включена в состав города, но это самая-самая окраина.
Наконец, Юрий Самохвалов живет круче всех, Тверская 9, дом самого разного партийного начальства, включая министра культуры Фурцеву. Да, дом Калугиной на Большой Никитской тоже дом советской элиты, но там жили новые серенькие человечки. А в парадном доме на Тверской проживала еще старая сталинская номенклатура, а во время съемок фильма – их потомки.
Но еще интересней оказаться у Самохвалова дома, благо, Рязанов предоставил такую возможность. Самохвалов, хоть и номенклатурный наследник, но все же не совсем пропащий человек. Бывало, что к третьему поколению советская элита расправляла плечи и начинала своевольничать.
Слушает Самохвалов модный японский джазовый оркестр «Шарпс энд Флэтс», который был разрешен в Советском Союзе, гремевший по всему западу еще в 50-ых годах, но доехавший до нас только в 70-ых годах.
Девайс типа «Мобиль» и вот такую картину на стене мог себе позволить только большой самодостаточный человек. «Это еще американец Колдер придумал!» – говорит Самохвалов Калугиной. Александр «Сэнди» Колдер создавал пространственные скульптуры из проволоки — и тем прославился. Он придумал чудесные подвижные фигуры — мобили, позже создавал крупные скульптуры — стабили, которые украсили публичные пространства многих городов.
Москвичи к тому времени могли увидеть работы Колдера только один раз – на легендарной американской выставке в Сокольниках. Это был 1959 год, такой проблеск в советско-американских отношениях, и в Сокольниках было только две гениальные работы Колдера – «Большой черный мобиль» и «Семиногое существо».
Возник вопрос – где в 1976 году в Москве достать настоящего Колдера, который во всем мире стоил просто баснословных денег? И Рязанов обращается к испанскому художнику из Саратова – Франсиско Инфанте-Арана, который за изготовление мобиля к «Служебному роману» получил от Рязанова 300 рублей – свою первую в жизни большую зарплату.
Да и Калугина, хоть и мымра, но дама культурная. В ее квартире висит не портрет Брежнева, а Модильяни, картина «Девушка в матроске» Собственность Метрополитен-музея в Нью-Йорке, и не вырезка из журнала, а большой постер. И где она только такой нашла?
Само Статистическое учреждение находится на пересечение улиц Кузнецкий мост и Петровка, сейчас там на первом этаже ресторан. Разумеется, интерьеры снимали не там. У входа в Статистическое учреждение до сих пор можно увидеть якоря, потому что в этом здании испокон века располагался Росморречфлот (Федеральное агентство морского и речного транспорта).
К табличкам у парадного входа стоит присмотреться повнимательнее. Тут и отсылка к Булгакову (Главрыба-Мосрыбстрой, и к Стругацким (НИИ Чего), и чего там только нету.
А знаменитые эпизоды на крыше, где Новосельцев утешает свою начальницу, снимались далеко от Кузнецкого моста, в Большом Гнездниковском переулке 10, в доме, который там возвышается с революционных времен, с 1912 года.
Тогда это был самый высокий жилой дом в городе, со смотровой площадкой на крыше. На фото этот дом на заднем плане. Исторически он называется «Дом Нирнзее».
Любопытно обратить внимание на два разных почтовых ящика. Был такой красный ящик – только по Москве. Из таких ящиков корреспонденцию доставляли быстрее.
Видимо, только тщательная проработка типичных героев и могла привести к нетипичным последствиям. Рязанов твердо решил снимать в главных ролях, помимо москвича Андрея Мягкова, Алису Фрейндлих и Олега Басилашвили, а значит, предстояла поездка в Ленинград. Договариваться предстояло с худруками театров, где играли артисты. Игорь Владимиров руководил Театром Ленсовета, а Георгий Товстоногов – БДТ.
Рязанов договорился, правда, Фрейндлих приходилось то и дело ездить в Ленинград. Во время съемок фильма, несмотря на сценарий и пьесу в его основе, было много импровизаций. Наконец, фильм был завершен, но поскольку это был фильм Рязанова, он не мог обойтись без музыки и песен. Вечный композитор фильмов Рязанова, Андрей Петров, тоже жил в Ленинграде. Рязанов присылал ему стихи, и в ответ получал музыку, и записывал в Москве вместе с артистами.
Для «Служебного романа» был сформирован джентельменский набор стихов для песен: Евтушенко, Заболоцкий, Ахмадулина, и любимый в СССР шотландский классик Роберт Бернс (в несколько вольном переводе Самуила Маршака).
Ну, и многие знают про такую оказию. Завороженный Рязанов гулял по заснеженной сентябрьской Москве, и слова сами собой собирались в строчки стихов. У природы нет плохой погоды. Надо благодарно принимать. На фоне других поэтов, прозвучавших в фильме, авторство Рязанова было как-то не комильфо.
За четверть века до этого, в 1950 году в Варшаве был создан Всемирный Совет Мира. Этакая просоветская организация, борющаяся за мир во всем мире. Она последовательно осуждала войну в Корее, войну во Вьетнаме, и т.д. В 1957 году эта организация решила отпраздновать 200-летие поэта, до этого с СССР практически неизвестного. Это был Уильям Блейк, британский поэт-романтик. Ничего не подозревая, английский романтик стал главным борцом за мир, и наконец надёжно укоренился в советском обиходе.
И у Рязанова созрел идеальный коварный план, кому приписать собственное стихотворение, которое он и подсунул Петрову под видом Уильяма Блейка. Но когда правда вскрылась, Петров стал требовать верификации каждого следующего текста к песням фильмов Рязанова. Роберт Бернс, говоришь? Пришли страницу из книги с его визой! Ахмадулина? Пусть напишет мне, что это ее стихи.
Но, так или иначе, все состоялось, и музыка Андрея Петрова сделала песни из фильма узнаваемыми с первой ноты. «Служебный роман» закончился счастливо. Создатели фильма получили госпремию РСФСР, а сам фильм стал лидером проката, его посмотрело 58 миллионов зрителей. И, сойдя с больших экранов, фильм навсегда остался у малых.
Материал частично взят из передач Владимира Раевского, частично из передач Александра Усольцева. Скрины мои, фото без моих логотипов взяты из Сети.
Случилось так, что 25 сентября 1976 года выпал самый ранний снежный покров за всю историю метеорологических наблюдений в Москве. В этот день Эльдар Рязанов вовсю снимал фильм «Служебный роман». Пропустить сентябрьский снег он не мог. В итоге фильм стал длиннее на 3,5 минуты, но оно того стоило.
Рязанову было очень важно показать крайне нетипичную, снежную на зелени, Москву. Ведь во всем остальном он был исследователем всего типичного: помещал героев в типичные интерьеры, одевал их в типичную одежду, а потом сталкивал эти типы, и от столкновения высекал искры чего-то нетипичного. Так устроен и «Служебный роман», начинался он вполне типично.
В 1971 году молодые драматурги Эльдар Рязанов и Эмиль Брагинский всего за 22 дня написали пьесу «Сослуживцы». Это была нехитрая производственная драма, главным образом, труд был совершен, чтобы получить за него деньги. Но пьеса неожиданно стала популярной и попала в репертуар десятков театров СССР.
Тогда же, в 1971 году пьесу «Сослуживцы» поставили и в Москве, в Театре Маяковского. Режиссером стал Борис Кондратьев, работа была принята с восторгом, и ее решили сохранить для потомков, сняли на телевидении. Новосельцева играл ученик Станиславского Борис Левинсон, Калугину – прима Маяковки Галина Анисимова.
Драматург Рязанов с интересом наблюдал за театральными постановками своей пьесы, но кинорежиссер Рязанов, увидев ее же на экране, стерпеть уже не мог. Все получилось совсем не так, как писал Рязанов. А это значило, что надо во что бы то ни стало, обязательно, поставить «Сослуживцев» самому. Лучше всего под другим именем, например, «Служебный роман».
В первую очередь уже известных героев из пьесы надо было расселить. Это были типичные герои, они принадлежали к определенным типажам, и расселить типичных героев надо было тоже типично, так чтобы зритель мгновенно понимал, кто есть кто. Так главный герой Анатолий Новосельцев, человек маленький, скромный, сотрудник непонятного статистического учреждения, живёт еще в старой Москве, переулок Чернышевского, дом 4 стр. 1.
Этот странный переулок пересекает сам себя под прямым углом. В 2014 году дом Новосельцева сгорел, его восстановили в такой же форме, как он был, но теперь он лоснится и сверкает свежей отделкой.
Людмила Прокофьевна Калугина у нас большой начальник, руководит статистическим управлением, поэтому живет она в статусном доме-свечке на Большой Никитской. Этот дом построили в 1974 году, буквально за пару лет до съемок фильма. Это новёхонькое элитное партийное жилье.
Калугина живет около площади Никитских ворот, которая мелькает в фильме. На ней мы видим Кинотеатр Повторного фильма. Здесь повторно показывали фильмы, которые уже сходили с широкого проката.
Но кинотеатр был, скорее, знаменит тем, что в нем показывали и те фильмы, которые не вошли в широкий прокат. Так, например, здесь показывали фильмы Тарковского, и многие другие, которые формально не были запрещены, но к широкому прокату не были рекомендованы. Так что место легендарное.
Оля Рыжова живет далеко и на работу добирается трудно. Платформа Лосиноостровская это не совсем загород, в 1976 она уже включена в состав города, но это самая-самая окраина.
Наконец, Юрий Самохвалов живет круче всех, Тверская 9, дом самого разного партийного начальства, включая министра культуры Фурцеву. Да, дом Калугиной на Большой Никитской тоже дом советской элиты, но там жили новые серенькие человечки. А в парадном доме на Тверской проживала еще старая сталинская номенклатура, а во время съемок фильма – их потомки.
Но еще интересней оказаться у Самохвалова дома, благо, Рязанов предоставил такую возможность. Самохвалов, хоть и номенклатурный наследник, но все же не совсем пропащий человек. Бывало, что к третьему поколению советская элита расправляла плечи и начинала своевольничать.
Слушает Самохвалов модный японский джазовый оркестр «Шарпс энд Флэтс», который был разрешен в Советском Союзе, гремевший по всему западу еще в 50-ых годах, но доехавший до нас только в 70-ых годах.
Девайс типа «Мобиль» и вот такую картину на стене мог себе позволить только большой самодостаточный человек. «Это еще американец Колдер придумал!» – говорит Самохвалов Калугиной. Александр «Сэнди» Колдер создавал пространственные скульптуры из проволоки — и тем прославился. Он придумал чудесные подвижные фигуры — мобили, позже создавал крупные скульптуры — стабили, которые украсили публичные пространства многих городов.
Москвичи к тому времени могли увидеть работы Колдера только один раз – на легендарной американской выставке в Сокольниках. Это был 1959 год, такой проблеск в советско-американских отношениях, и в Сокольниках было только две гениальные работы Колдера – «Большой черный мобиль» и «Семиногое существо».
Возник вопрос – где в 1976 году в Москве достать настоящего Колдера, который во всем мире стоил просто баснословных денег? И Рязанов обращается к испанскому художнику из Саратова – Франсиско Инфанте-Арана, который за изготовление мобиля к «Служебному роману» получил от Рязанова 300 рублей – свою первую в жизни большую зарплату.
Да и Калугина, хоть и мымра, но дама культурная. В ее квартире висит не портрет Брежнева, а Модильяни, картина «Девушка в матроске» Собственность Метрополитен-музея в Нью-Йорке, и не вырезка из журнала, а большой постер. И где она только такой нашла?
Само Статистическое учреждение находится на пересечение улиц Кузнецкий мост и Петровка, сейчас там на первом этаже ресторан. Разумеется, интерьеры снимали не там. У входа в Статистическое учреждение до сих пор можно увидеть якоря, потому что в этом здании испокон века располагался Росморречфлот (Федеральное агентство морского и речного транспорта).
К табличкам у парадного входа стоит присмотреться повнимательнее. Тут и отсылка к Булгакову (Главрыба-Мосрыбстрой, и к Стругацким (НИИ Чего), и чего там только нету.
А знаменитые эпизоды на крыше, где Новосельцев утешает свою начальницу, снимались далеко от Кузнецкого моста, в Большом Гнездниковском переулке 10, в доме, который там возвышается с революционных времен, с 1912 года.
Тогда это был самый высокий жилой дом в городе, со смотровой площадкой на крыше. На фото этот дом на заднем плане. Исторически он называется «Дом Нирнзее».
Любопытно обратить внимание на два разных почтовых ящика. Был такой красный ящик – только по Москве. Из таких ящиков корреспонденцию доставляли быстрее.
Видимо, только тщательная проработка типичных героев и могла привести к нетипичным последствиям. Рязанов твердо решил снимать в главных ролях, помимо москвича Андрея Мягкова, Алису Фрейндлих и Олега Басилашвили, а значит, предстояла поездка в Ленинград. Договариваться предстояло с худруками театров, где играли артисты. Игорь Владимиров руководил Театром Ленсовета, а Георгий Товстоногов – БДТ.
Рязанов договорился, правда, Фрейндлих приходилось то и дело ездить в Ленинград. Во время съемок фильма, несмотря на сценарий и пьесу в его основе, было много импровизаций. Наконец, фильм был завершен, но поскольку это был фильм Рязанова, он не мог обойтись без музыки и песен. Вечный композитор фильмов Рязанова, Андрей Петров, тоже жил в Ленинграде. Рязанов присылал ему стихи, и в ответ получал музыку, и записывал в Москве вместе с артистами.
Для «Служебного романа» был сформирован джентельменский набор стихов для песен: Евтушенко, Заболоцкий, Ахмадулина, и любимый в СССР шотландский классик Роберт Бернс (в несколько вольном переводе Самуила Маршака).
Ну, и многие знают про такую оказию. Завороженный Рязанов гулял по заснеженной сентябрьской Москве, и слова сами собой собирались в строчки стихов. У природы нет плохой погоды. Надо благодарно принимать. На фоне других поэтов, прозвучавших в фильме, авторство Рязанова было как-то не комильфо.
За четверть века до этого, в 1950 году в Варшаве был создан Всемирный Совет Мира. Этакая просоветская организация, борющаяся за мир во всем мире. Она последовательно осуждала войну в Корее, войну во Вьетнаме, и т.д. В 1957 году эта организация решила отпраздновать 200-летие поэта, до этого с СССР практически неизвестного. Это был Уильям Блейк, британский поэт-романтик. Ничего не подозревая, английский романтик стал главным борцом за мир, и наконец надёжно укоренился в советском обиходе.
И у Рязанова созрел идеальный коварный план, кому приписать собственное стихотворение, которое он и подсунул Петрову под видом Уильяма Блейка. Но когда правда вскрылась, Петров стал требовать верификации каждого следующего текста к песням фильмов Рязанова. Роберт Бернс, говоришь? Пришли страницу из книги с его визой! Ахмадулина? Пусть напишет мне, что это ее стихи.
Но, так или иначе, все состоялось, и музыка Андрея Петрова сделала песни из фильма узнаваемыми с первой ноты. «Служебный роман» закончился счастливо. Создатели фильма получили госпремию РСФСР, а сам фильм стал лидером проката, его посмотрело 58 миллионов зрителей. И, сойдя с больших экранов, фильм навсегда остался у малых.
Материал частично взят из передач Владимира Раевского, частично из передач Александра Усольцева. Скрины мои, фото без моих логотипов взяты из Сети.