О фильме «Белорусский вокзал»
Весной 1971 года в Кремле открылся XXIV съезд партии. Во время съезда делегаты посетили Дом Кино, в котором проходила премьера нового фильма «Белорусский вокзал». Сюда же направлялся и режиссер фильма Андрей Смирнов, правда, он даже троллейбусом воспользоваться не мог, у него не было денег даже на билет, поэтому он пришел в Дом кино пешком, отмахав через весь город.
Ведущий представил Смирнова и радостно объявил: «Режиссер хотел бы посвятить свою картину XXIV съезду КПСС!». Смирнов поднялся на сцену, окинул взглядом ряды партийной аристократии, и сказал нечто такое, что на долгие годы определило его судьбу. Но об этом чуть позже. Но точно так же определил его судьбу и «Белорусский вокзал», он стал одним из лучших фильмов, снятых в СССР на тему войны. И уж точно, самым интимным, самым частным и самым честным.
На рассвете 22 июня 1941 года Брестская крепость подверглась артиллерийскому обстрелу. Силы были несопоставимы. Летом 1941 Красная армия потерпит полную катастрофу и пропустит немцев на тысячи километров, и осенью они будут уже у Москвы. Но Брестская крепость продержится гораздо дольше, отдельные защитники, несмотря на тщету своих усилий, будут держаться еще очень долго.
А последний защитник давно оставшейся за линией фронта крепости, майор Пётр Гаврилов, будет взят в плен лишь на 32-ой день войны. Всю войну он пробудет в немецких лагерях для военнопленных. В 1945 году, под канонаду праздничного салюта победы, майора Гаврилова освободят из немецкого лагеря, и переведут для проверки, предатель он или нет, в советский фильтрационный лагерь на Дальнем Востоке.
Почти через полтора года проверок Гаврилова все-таки отпустят, лишив офицерского звания, и исключив из партии за «недисциплинированную утрату партбилета в нацистском плену». В родном селе его погонят, как отщепенца, и он сможет устроиться только чернорабочим, расчищая выгребные ямы уличных туалетов.
В 1945 году в стране – победительнице нацизма было примерно 20-25 миллионов фронтовиков, то есть, 12-15% населения. Этим людям, привыкшим смотреть смерти в лицо, предстояло вернуться к рутине, где от личного мужества не зависит ничего, а руководят чаще всего мутные люди, с которыми в разведку из фронтовиков не пошел бы никто.
В общем, для предотвращения повышенного народного самомнения надо было принять меры. В 1947 году День Победы стал рабочим днем. Победителем в войне все еще считался советский народ, но исключительно под мудрым руководством. Например, в 1949 был снят фильм «Падение Берлина», в котором Сталин лично прилетал в побежденную столицу на самолете и выходил к ликующей толпе.
О бывшем майоре Гаврилове, трусливо попавшем в плен, после каких-то жалких 32 дней в подвалах окруженной немцами крепости, все и думать забыли. Но пройдет еще несколько лет, и вдруг: «Пенсионер Пётр Гаврилов из Краснодара» выступает в Москве как герой войны. Эта метаморфоза произошла благодаря писателю Сергею Смирнову.
Сергей Смирнов занимался документальными расследованиями о Второй Мировой войне. На его могиле стоит памятник, похожий на стену Холмских ворот Брестской крепости. Он практически в одиночку разыскал выживших героев Брестской крепости, и написал о них в своей публикации и книге. Среди героев, которым Смирнов вернул честное имя, был и Пётр Гаврилов.
В 1965 году День Победы снова стал выходным, праздничным днем. В 1967 году в Александровском саду открыли Могилу неизвестного солдата с вечным огнем над ней, памятник всем, павшим за Отечество, но не найденным на поле боя. Долг павшим воинам официально посчитали выполненным.
В том же 1967 отмечается 50-летие Октябрьской революции. В те годы сын Сергея Смирнова, Андрей Смирнов – молодой кинорежиссер. Его первая самостоятельная работа называется «Ангел». Она вошла в юбилейный революционный киноальманах, состоящий из трех небольших фильмов. «Ангел» посеял смуту.
Кончилось тем, что в 1968 году фильм положили на полку, а Смирнова вызвали и обещали помочь сменить работу. Трудно поверить, что именно ему вскоре доверят снять еще одну краеугольную советскую картину. Ветераны войны тогда в конце 60-ых – крепкие 50-летние люди. Но кто они, и ощущают ли сами себя победителями? Эти вопросы частыми почему-то не были.
В сценарии кинодраматурга Вадима Трунина четверо ветеранов, расставшихся в 1945 году на Белорусском вокзале, встречаются снова на похоронах однополчанина. А дальше проводят вместе целый день, полный разговоров и приключений. Заявка на этот сценарий попала сперва режиссеру Ларисе Шепитько, потом к режиссеру Марку Осипьяну, а потом Трунину позвонил Андрей Смирнов. Таких людей, частых папиных гостей, он знал очень хорошо. Все они были плохо обустроенными, ведь Сталин сказал, что нет пленных, а есть предатели Родины.
Ничего бы, конечно, не получилось, сценарий мрачный, победители непобедительные, да и жизнь у них не очень-то задалась. Смирнову помог его преподаватель по ВГИКу Михаил Ильич Ромм. Ромм был аж пятикратным лауреатом сталинской премии, создателем фильмов «Ленин в Октябре», «Ленин в 1918 году» и соавтором блокбастера «Владимир Ильич Ленин». И если такой человек доверяет Смирнову, значит, надо довериться.
Смирнова и Трунина вызвали в Госкино и заставили подписать донос на самих себя, то есть, обещание, что фильм будет просоветским. Тогда сценарий назывался иначе, «Весной этого года», а еще не «Белорусский вокзал».
Впрочем, подписанное соглашение не означало, что студия отказывается от вмешательства в работу. Как раз вмешательство только начиналось, и еще на этапе сценария. Например, сцена в ресторане. Изначально она заканчивалась потасовкой с молодежью, из которой ветераны-десантники по сценарию выходили победителями. Но конфликт был сглажен до суровых взглядов.
Этим дело не ограничилось. Фраза Леонова «Да здравствует свобода!» звучала после того, как герои укладывали все отделение милиции и выходили наружу. Но милиция в иерархии советских цензоров была еще выше, чем ветераны. Поэтому, сцена закончилась совсем бесконфликтно.
Наконец, сценарий был отцензурирован, одобрен, и запущен в производство. В мосфильмовских документах правки отражены фразой «мягче и достовернее».
Начальство из Госкино смотрело текущий материал, обсуждали и говорили одно и то же, что мы победили в войне, а судьбы неблагоустроены, люди одеты плохо, много плохой погоды. Но каждый раз, когда цензура останавливала съемки, в бой вступал Михаил Ромм, и своим авторитетом запускал маховик заново. Кроме того, помогал высокий статус актеров.
На женскую роль у Смирнова тоже был четкий план. Но уже была снята вся картина, оставалась последняя сцена, и тут режиссеру было объявлена, что сниматься должна не Нина Ургант, а Инна Макарова. Тогда Смирнов написал заявление об увольнении, отказался доснимать картину и уехал пить водку на дачу к приятелю. Через три дня Нину Ургант восстановили в роли. Создавшееся положение вызвало большую обиду Инны Макаровой.
Наконец, долго и мучительно накапливаемое напряжение в фильме разрешалось всем известной песней. Но это она сейчас известная, а тогда была только-только написана специально для фильма Булатом Окуджавой и аранжирована Альфредом Шнитке.
Теперь это любимая музыка десантных войск на парадах.
Наконец, фильм был закончен, и, как водится, мгновенно запрещен. Еще бы, фронтовики, у которых не удалась жизнь. Трудность найти общий язык. Неустроенный быт. Победа, которая не отзывается победной поступью в сердцах. И даже Ромм подходящего аргумента найти не смог. Но тут спас случай. Фильм показали высочайшему начальству, то ли Брежневу, то ли хозяину Москвы Гришину. И те расчувствовались. Фильм вышел на экран.
К тому же нашелся повод – XXIV съезд партии. Смирнов с товарищами показали фильм делегатам, потом объехали с ним пару городов и вернулись в Москву для главного показа. В Доме кино из 1100 мест большого зала было занято около 400. Пришла особая социальная группа, нуждающаяся в особой изоляции.
И тут режиссер Андрей Смирнов вышел на сцену и сказал, что «для вас это полтора часа в лучшем случае развлечения, а для каждого из нас это три года тяжелой работы», и «хорошо, что ваш съезд поспел как раз к нашей премьере». Это вызвало бешенство, скандал и разгромное письмо из райкома.
Но процесс было уже не остановить, фильм вышел в прокат, и его посмотрело 28 миллионов человек. Сам Андрей Смирнов, намучившись с цензурой, снял еще два фильма, изрезанных новыми правками, и ушел из профессии. Он остался актером, а в режиссерское кресло вернулся только в 2006 году.
Материал частично взят из передач Владимира Раевского. Фото без моих логотипов взяты из Сети.
Ведущий представил Смирнова и радостно объявил: «Режиссер хотел бы посвятить свою картину XXIV съезду КПСС!». Смирнов поднялся на сцену, окинул взглядом ряды партийной аристократии, и сказал нечто такое, что на долгие годы определило его судьбу. Но об этом чуть позже. Но точно так же определил его судьбу и «Белорусский вокзал», он стал одним из лучших фильмов, снятых в СССР на тему войны. И уж точно, самым интимным, самым частным и самым честным.
На рассвете 22 июня 1941 года Брестская крепость подверглась артиллерийскому обстрелу. Силы были несопоставимы. Летом 1941 Красная армия потерпит полную катастрофу и пропустит немцев на тысячи километров, и осенью они будут уже у Москвы. Но Брестская крепость продержится гораздо дольше, отдельные защитники, несмотря на тщету своих усилий, будут держаться еще очень долго.
А последний защитник давно оставшейся за линией фронта крепости, майор Пётр Гаврилов, будет взят в плен лишь на 32-ой день войны. Всю войну он пробудет в немецких лагерях для военнопленных. В 1945 году, под канонаду праздничного салюта победы, майора Гаврилова освободят из немецкого лагеря, и переведут для проверки, предатель он или нет, в советский фильтрационный лагерь на Дальнем Востоке.
Почти через полтора года проверок Гаврилова все-таки отпустят, лишив офицерского звания, и исключив из партии за «недисциплинированную утрату партбилета в нацистском плену». В родном селе его погонят, как отщепенца, и он сможет устроиться только чернорабочим, расчищая выгребные ямы уличных туалетов.
В 1945 году в стране – победительнице нацизма было примерно 20-25 миллионов фронтовиков, то есть, 12-15% населения. Этим людям, привыкшим смотреть смерти в лицо, предстояло вернуться к рутине, где от личного мужества не зависит ничего, а руководят чаще всего мутные люди, с которыми в разведку из фронтовиков не пошел бы никто.
В общем, для предотвращения повышенного народного самомнения надо было принять меры. В 1947 году День Победы стал рабочим днем. Победителем в войне все еще считался советский народ, но исключительно под мудрым руководством. Например, в 1949 был снят фильм «Падение Берлина», в котором Сталин лично прилетал в побежденную столицу на самолете и выходил к ликующей толпе.
О бывшем майоре Гаврилове, трусливо попавшем в плен, после каких-то жалких 32 дней в подвалах окруженной немцами крепости, все и думать забыли. Но пройдет еще несколько лет, и вдруг: «Пенсионер Пётр Гаврилов из Краснодара» выступает в Москве как герой войны. Эта метаморфоза произошла благодаря писателю Сергею Смирнову.
Сергей Смирнов занимался документальными расследованиями о Второй Мировой войне. На его могиле стоит памятник, похожий на стену Холмских ворот Брестской крепости. Он практически в одиночку разыскал выживших героев Брестской крепости, и написал о них в своей публикации и книге. Среди героев, которым Смирнов вернул честное имя, был и Пётр Гаврилов.
В 1965 году День Победы снова стал выходным, праздничным днем. В 1967 году в Александровском саду открыли Могилу неизвестного солдата с вечным огнем над ней, памятник всем, павшим за Отечество, но не найденным на поле боя. Долг павшим воинам официально посчитали выполненным.
В том же 1967 отмечается 50-летие Октябрьской революции. В те годы сын Сергея Смирнова, Андрей Смирнов – молодой кинорежиссер. Его первая самостоятельная работа называется «Ангел». Она вошла в юбилейный революционный киноальманах, состоящий из трех небольших фильмов. «Ангел» посеял смуту.
Кончилось тем, что в 1968 году фильм положили на полку, а Смирнова вызвали и обещали помочь сменить работу. Трудно поверить, что именно ему вскоре доверят снять еще одну краеугольную советскую картину. Ветераны войны тогда в конце 60-ых – крепкие 50-летние люди. Но кто они, и ощущают ли сами себя победителями? Эти вопросы частыми почему-то не были.
В сценарии кинодраматурга Вадима Трунина четверо ветеранов, расставшихся в 1945 году на Белорусском вокзале, встречаются снова на похоронах однополчанина. А дальше проводят вместе целый день, полный разговоров и приключений. Заявка на этот сценарий попала сперва режиссеру Ларисе Шепитько, потом к режиссеру Марку Осипьяну, а потом Трунину позвонил Андрей Смирнов. Таких людей, частых папиных гостей, он знал очень хорошо. Все они были плохо обустроенными, ведь Сталин сказал, что нет пленных, а есть предатели Родины.
Ничего бы, конечно, не получилось, сценарий мрачный, победители непобедительные, да и жизнь у них не очень-то задалась. Смирнову помог его преподаватель по ВГИКу Михаил Ильич Ромм. Ромм был аж пятикратным лауреатом сталинской премии, создателем фильмов «Ленин в Октябре», «Ленин в 1918 году» и соавтором блокбастера «Владимир Ильич Ленин». И если такой человек доверяет Смирнову, значит, надо довериться.
Смирнова и Трунина вызвали в Госкино и заставили подписать донос на самих себя, то есть, обещание, что фильм будет просоветским. Тогда сценарий назывался иначе, «Весной этого года», а еще не «Белорусский вокзал».
Впрочем, подписанное соглашение не означало, что студия отказывается от вмешательства в работу. Как раз вмешательство только начиналось, и еще на этапе сценария. Например, сцена в ресторане. Изначально она заканчивалась потасовкой с молодежью, из которой ветераны-десантники по сценарию выходили победителями. Но конфликт был сглажен до суровых взглядов.
Этим дело не ограничилось. Фраза Леонова «Да здравствует свобода!» звучала после того, как герои укладывали все отделение милиции и выходили наружу. Но милиция в иерархии советских цензоров была еще выше, чем ветераны. Поэтому, сцена закончилась совсем бесконфликтно.
Наконец, сценарий был отцензурирован, одобрен, и запущен в производство. В мосфильмовских документах правки отражены фразой «мягче и достовернее».
Начальство из Госкино смотрело текущий материал, обсуждали и говорили одно и то же, что мы победили в войне, а судьбы неблагоустроены, люди одеты плохо, много плохой погоды. Но каждый раз, когда цензура останавливала съемки, в бой вступал Михаил Ромм, и своим авторитетом запускал маховик заново. Кроме того, помогал высокий статус актеров.
На женскую роль у Смирнова тоже был четкий план. Но уже была снята вся картина, оставалась последняя сцена, и тут режиссеру было объявлена, что сниматься должна не Нина Ургант, а Инна Макарова. Тогда Смирнов написал заявление об увольнении, отказался доснимать картину и уехал пить водку на дачу к приятелю. Через три дня Нину Ургант восстановили в роли. Создавшееся положение вызвало большую обиду Инны Макаровой.
Наконец, долго и мучительно накапливаемое напряжение в фильме разрешалось всем известной песней. Но это она сейчас известная, а тогда была только-только написана специально для фильма Булатом Окуджавой и аранжирована Альфредом Шнитке.
Теперь это любимая музыка десантных войск на парадах.
Наконец, фильм был закончен, и, как водится, мгновенно запрещен. Еще бы, фронтовики, у которых не удалась жизнь. Трудность найти общий язык. Неустроенный быт. Победа, которая не отзывается победной поступью в сердцах. И даже Ромм подходящего аргумента найти не смог. Но тут спас случай. Фильм показали высочайшему начальству, то ли Брежневу, то ли хозяину Москвы Гришину. И те расчувствовались. Фильм вышел на экран.
К тому же нашелся повод – XXIV съезд партии. Смирнов с товарищами показали фильм делегатам, потом объехали с ним пару городов и вернулись в Москву для главного показа. В Доме кино из 1100 мест большого зала было занято около 400. Пришла особая социальная группа, нуждающаяся в особой изоляции.
И тут режиссер Андрей Смирнов вышел на сцену и сказал, что «для вас это полтора часа в лучшем случае развлечения, а для каждого из нас это три года тяжелой работы», и «хорошо, что ваш съезд поспел как раз к нашей премьере». Это вызвало бешенство, скандал и разгромное письмо из райкома.
Но процесс было уже не остановить, фильм вышел в прокат, и его посмотрело 28 миллионов человек. Сам Андрей Смирнов, намучившись с цензурой, снял еще два фильма, изрезанных новыми правками, и ушел из профессии. Он остался актером, а в режиссерское кресло вернулся только в 2006 году.
Материал частично взят из передач Владимира Раевского. Фото без моих логотипов взяты из Сети.