Параллельный Боровск Владимира Овчинникова
«Параллельным Боровском» можно назвать творения местного художника Владимира Овчинникова. Он расписал стены боровских домов своими картинами. Всего картин было около сотни, и на них узнавалась вся история города.
Было создано много изображений знаменитых городских обитателей: там Константин Циолковский присел на скамеечку, тут математик Пафнутий Чебышев о чем-то задумался с циркулем в руках. А рядом протопоп Аввакум, грозящий двуперстным крестом. И умирающая боярыня Морозова.
Не так давно пошла гулять история о том, что в картину Овчинникова «Плачущее небо под ногами», на которой изображена дорога в перспективе, въехал автомобиль: не разобрал водитель, что это стена. Художник говорит, мол, не было никогда такого, но на всякий случай подрисовал на картине заборчик.
Однако «параллельный Боровск» не только отображает действительность, пусть и столетней давности, но и создает новую. Например, на стене городской гостиницы Овчинников нарисовал мемориальную доску с надписью «Здесь останавливался Козьма Прутков». И все теперь в этом свято уверены.
«Почему Козьма Прутков, — сказал как-то журналистам директор гостиницы, — мы до сих пор не понимаем, но это стало работать». И никакого народного вандализма. Ни разу Овчинников не реставрировал свои, как он называет, «фрески». Однако, как ни странно, головной болью художника оказались не хулиганы-подростки, а городская администрация.
Все началось с диптиха художника — «Юрий Лужков и Анатолий Артамонов». Артамонов — это губернатор Калуги. Так вот на этой «фреске» московский градоначальник был изображен на фоне восстановленного храма Христа Спасителя, а калужский — на фоне заброшенного старообрядческого Покровского собора.
И тогда на Овчинникова обрушилась местная пресса, обвиняя художника в том, что его картины могут спровоцировать волнения среди сторонников и противников областной администрации. Ещё журналисты оскорбились тем, что портреты градоначальников поместили рядом с помойкой.
А потом началось. Адмирала Дмитрия Сенявина, уроженца Боровского уезда, нельзя было рисовать на канализационной станции. Изображать Наполеона на доме, где он остановился 11 октября 1812 года, направляясь в Малоярославец, не патриотично — ведь рядом находится отделение милиции.
Голый мальчик, стучащийся в дверь дома (аллегория будущего), навевает боровским чиновникам мысли о педофилии, а некоторые дома, раскрашенные Овчинниковым, кажутся им падающими!
По этой же причине изображение на здании суда боярыни Морозовой, умирающей от голода в монастырской тюрьме, может оскорбить чувства верующих. А уж протопоп Аввакум с двуперстным знамением это вообще за гранью духовных скреп.
В результате борьбы за народную нравственность очень многие рисунки были уничтожены. Фрески я специально не искал, а снял только то, что попалось по дороге на Успенской улице.
Часть материала взята из статьи Павла Котова «Боровск в другом измерении».
Было создано много изображений знаменитых городских обитателей: там Константин Циолковский присел на скамеечку, тут математик Пафнутий Чебышев о чем-то задумался с циркулем в руках. А рядом протопоп Аввакум, грозящий двуперстным крестом. И умирающая боярыня Морозова.
Не так давно пошла гулять история о том, что в картину Овчинникова «Плачущее небо под ногами», на которой изображена дорога в перспективе, въехал автомобиль: не разобрал водитель, что это стена. Художник говорит, мол, не было никогда такого, но на всякий случай подрисовал на картине заборчик.
Однако «параллельный Боровск» не только отображает действительность, пусть и столетней давности, но и создает новую. Например, на стене городской гостиницы Овчинников нарисовал мемориальную доску с надписью «Здесь останавливался Козьма Прутков». И все теперь в этом свято уверены.
«Почему Козьма Прутков, — сказал как-то журналистам директор гостиницы, — мы до сих пор не понимаем, но это стало работать». И никакого народного вандализма. Ни разу Овчинников не реставрировал свои, как он называет, «фрески». Однако, как ни странно, головной болью художника оказались не хулиганы-подростки, а городская администрация.
Все началось с диптиха художника — «Юрий Лужков и Анатолий Артамонов». Артамонов — это губернатор Калуги. Так вот на этой «фреске» московский градоначальник был изображен на фоне восстановленного храма Христа Спасителя, а калужский — на фоне заброшенного старообрядческого Покровского собора.
И тогда на Овчинникова обрушилась местная пресса, обвиняя художника в том, что его картины могут спровоцировать волнения среди сторонников и противников областной администрации. Ещё журналисты оскорбились тем, что портреты градоначальников поместили рядом с помойкой.
А потом началось. Адмирала Дмитрия Сенявина, уроженца Боровского уезда, нельзя было рисовать на канализационной станции. Изображать Наполеона на доме, где он остановился 11 октября 1812 года, направляясь в Малоярославец, не патриотично — ведь рядом находится отделение милиции.
Голый мальчик, стучащийся в дверь дома (аллегория будущего), навевает боровским чиновникам мысли о педофилии, а некоторые дома, раскрашенные Овчинниковым, кажутся им падающими!
По этой же причине изображение на здании суда боярыни Морозовой, умирающей от голода в монастырской тюрьме, может оскорбить чувства верующих. А уж протопоп Аввакум с двуперстным знамением это вообще за гранью духовных скреп.
В результате борьбы за народную нравственность очень многие рисунки были уничтожены. Фрески я специально не искал, а снял только то, что попалось по дороге на Успенской улице.
Часть материала взята из статьи Павла Котова «Боровск в другом измерении».